Вольфганг Акунов. Мальтийский проект императора Павла (окончание)

20 января 1799 г. папа Пий VI направил своему нунцию в России Лоренцо Литте особую памятную записку (Меморандум), секретную по своему содержанию. Касаясь решения мальтийских рыцарей о низложении Фердинанда фон Гомпеша, папа римский отмечал:

«…следовало не только полностью доказать предъявленные Великому Магистру обвинения, но также, прежде чем приступать к лишению его сана, необходимо было предъявить значительное количество доказательств его вины, а также иметь зрелость суждений и, кроме всего прочего, надо было получить согласие представителей всех «лангов». Та поспешность, с которой Российское Великое Приорство приступило к действию, которое может быть совершено только по решению Апостольского Престола, не могла не удивить Его Святейшество… Следует отметить, что благородная решимость постоять за честь и достоинство Ордена вселила слишком большое усердие в души рыцарей, составляющих Российское Великое Приорство, и они, не удовлетворившись смещением настоящего Великого Магистра и не дождавшись ответа Его Святейшества, провозгласили нового Великого Магистра.

Подобное быстрое развитие событий не могло не опечалить душу Его Святейшества. Он убежден, что Его Величество Имеператор Всероссийский, оказывая Свое Высочайшее покровительство Иерусалимскому Ордену и удовлетворяя просьбу рыцарей, составляющих Росийское Великое Приорство, не имел в своих чистых помыслах ничего, кроме намерений защитить их права, подтвердить их полномочия и возродить былую мощь Ордена. С другой стороны, Его Святейшество не может забыть о правах принадлежащих Апостольскому Престолу на монашеские ордены, правах, возлагающих на него ответственность перед всем миром и в том числе перед членами Ордена, перед правителями государств, в которых находятся его члены — ответственность за любое действие, ущемляющее права Святого Престола, или противное Уставу самого Ордена. Итак, будучи не в состоянии одобрить или, по меньшей мере, обойти молчанием все действия, совершаемые Российским Великим Приорством, Его Святейшество вынужден напомнить членам, его составляющим, о необходимости их подчинения Святому Престолу, от которого они зависят, согласно Уставу, а также настоятельно им указать, насколько они уклонились от Устава Ордена, как в случае с провозглашением Великим Магистром Его Императорского Величества… Они не должны также забывать о декрете Григория XIII от 1589 г., по которому было установлено, что впредь только Святому Престолу будет принадлежать право решать судьбу Великого Магистра Ордена, сколь бы тяжелы не были его поступки и что по этому поводу не может быть никакой обиды… Исходя из этих соображений Его Святейшество должен был бы передать священную истину своему высокому окружению, если бы он санкционировал акции, предпринятые недавно Великим Приорством Российским».

Содержание этого письма стало известно канцлеру Российской империи графу Безбородко, который доложил о нем Императору Павлу. Разгневанный Павел I лишил бальи графа Джулио Литта звания поручика (лейтенанта, т.е. заместителя) Великого Магистра Ордена Святого Иоанна Иерусалимского. Ему было предписано покинуть столицу.

Тем временем дела Мальтийского Ордена в Санкт-Петербурге шли своим чередом. 10 декабря 1799 г. Павел I издал Указ об учреждении второго Великого Приорства Российского, в котором говорилось: «…признали Мы за благо установить, и чрез сие Императорскою Нашею властию установляем новое заведение Ордена Святого Иоанна Иерусалимского в пользу благородного дворянства Империи Всероссийской». По сути, этим Указом учреждалось Великое Приорства Российское для православных.

Конечно, единоличное решение Павла I об учреждении Приорства для своих православных подданных, объявлявшее его как бы неотъемлемой частью Державного Ордена Святого Иоанна, не было утверждено папским престолом — как, впрочем, и все другие решения Павла I в качестве Великого Магистра Ордена Святого Иоанна. Ни одно из них, тем не менее, не было впоследствии отменено Великими Магистрами Ордена Святого Иоанна, наследовавшими Павлу. Кстати, именно Павел отменил для рыцарей Ордена Святого Иоанна обет безбрачия (по их же собственной просьбе). С тех пор подавляющее большинство членов некогда военно-монашеского Ордена Святого Иоанна состоит из женатых мирян (за исключением небольшой группы рыцарей-монахов, составляющих правительство и Священный Совет папского католического Суверенного Военного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, Родоса и Мальты). Известно, что сам Император Павел I, а после его смерти, его сын Император Александр I, по дипломатическим каналам оказывал давление на папу, чтобы Павел I был все-таки признан Римом в качестве Великим Магистром мальтийских рыцарей, и чтобы папой римским были утверждены все акты, подписанные Императором Всероссийским в этом качестве. Причем в качестве аргумента фигурировало восстановление в 1799-1802 гг. дипломатических отношений Российской Империи со Святым Престолом. Однако, ни папа Пий VI, ни папа Пий VII на это не согласились.

Тем не менее, непреложным и совершившимся фактом являлось провозглашение Императора Павла I Великим Магистром Ордена Святого Иоанна Иерусалимского. Хотя провозглашение Гроссмейстером иоаннитов женатого некатолика, не прошедшего предварительно принятой процедуры принятия в Орден, противоречило Конституции Ордена Святого Иоанна и каноническому праву римско-католической Церкви, Император Павел был признан таковым многими Великими Приорствами Ордена Святого Иоанна и большинством дворов Европы. На стороне бывшего Великого Магистра Фердинанда фон Гомпеша осталось всего 16 (!) рыцарей Мальтийского Ордена.

Российский Лейб-гвардии Кавалергардский полк был реорганизован в качестве «Гвардии Великого Магистра Ордена Святого Иоанна Иерусалимского», получил мальтийский штандарт с белым крестом на красном поле, а все полковые чины — красные супервесты с белым мальтийским крестом на груди и спине (впоследствии украшенным золотыми геральдическими лилиями между лучами креста).

Как уже говорилось, «мальтийская политика» российского Императора Павла I не всегда была понятна его современникам. Мало того — ее неверно трактуют до сих пор. Даже сын Павла I, Николай I, будучи уже Императором и Самодержцем Всероссийским, тоже никак не мог уяснить, почему его отец, будучи русским православным Государем, был провозглашен в Санкт-Петербурге Гроссмейстером католического Мальтийского Ордена, де-юре зависимого от Святого Престола в Риме.

Он пребывал в недоумении на этот счет, пока известный русский дипломат барон Брюннов не объяснил ему истинное значение происшедшего: Император Павел надеялся собрать под знамена Мальтийского Ордена все живые силы традиционной Европы, материальные и моральные, военные и религиозные, чтобы повсюду противопоставить социальный порядок и христианскую цивилизацию идеям разрушения, порожденным безбожной, антихристианской Французской революцией.

Итак, Император Павел I являлся Великим Магистром Суверенного и Военного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского «де факто», а не «де юре» (в первую очередь — потому, что так и не прошел формальной церемонии принятия в члены Ордена путем посвящения в мальтийские рыцари и принесения соответствующих обетов нестяжания, целомудрия и послушания, которую он не мог пройти, оставаясь православным и женатым — ведь по Уставу Ордена Святого Иоанна только «рыцари (по) справедливости», т.е. католические рыцари-монахи вправе занимать высшие орденские должности, до Великого Магистра включительно).

Согласно утверждениям современных отечественных историков А.Р. Андреева, В.А. Захарова и И.А.Настенко, содержащимся в их коллективном труде «История Мальтийского Ордена», вышедшей в 1999 г. в московском издательстве «Русская панорама», «в семейных кругах Императора Павла Петровича ходили разговоры о вероятном принятии им католичества. Пока это остается недоказанным фактом. То, что русский Император хорошо относился к католикам — общеизвестно, это также тема специального исследования, но нам кажется, что происшедшие события следует рассматривать и в следующем аспекте.

Большая группа рыцарей Ордена Святого Иоанна, собравшись на то историческое заседание Великого Приорства Российского и будучи недовольна действиями и поведением Великого Магистра фон Гомпеша, провозгласила Императора Павла Великим Магистром  своего Ордена. Почти все европейские правители это решение приняли и одобрили, никто из них не протестовал. Папа, тяжело больной, почти парализованный, публично не высказался ни за, ни против. Ситуация требовала как можно скорее решать проблему, по сути, выживания Ордена, его дальнейшего существования. Павел I решил ее так, как ему подсказывала его христианская совесть. Император Павел I не был «узурпатором». В то время он был единственным, кто протянул руку помощи погибающему католическому Ордену Святого Иоанна. Что поделаешь, если рука эта принадлежала не КАТОЛИКУ, а ПРАВОСЛАВНОМУ.

Так можно ли обвинять за это русского Императора? Думается, нельзя!

Тем более, что на протяжении XIX в. римско-католический Мальтийский Орден признал в качестве своих равноправных «ветвей» уклонившийся в лютеранство «Прусский Королевский Орден иоаннитов» («Бранденбургский бальяж») и британский протестантский «Досточтимый (Достопочтеннейший) Орден Госпиталя Святого Иоанна (Джона)», а в ХХ в. — протестантские «Ордены иоаннитов» в Швеции и Нидерландах, невзирая на то, что уставными главами всех этих некатолических Орденов являются отнюдь не римский папа, а местные венценосцы не католического вероисповедания! Увы — вновь и вновь, в самых разных областях приходится сталкиваться с применением людьми Запада «двойных стандартов» в отношении всего, что связано с Россией…

Считаем совершенно уместным привести здесь справедливое мнение старейшего историка Мальтийского Ордена, графа Мишеля де Пьерредона, из его книги «Политическая история Суверенного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского»:

«Мы должны от всего сердца воздать дань благодарности той роли, какую сыграл Император (Павел — В.А.) в то время, когда он держал под контролем большую часть Ордена, не открыв кредита для его памяти, которая имеет точное определение. И хотя его избрание произошло не по всем правилам, статутам и законам Ордена, оно было безоговорочно признано. С позиций самого Ордена, следует сказать по правде, что, после падения Мальты, Орден нашел пристанище в Санкт-Петербурге вместе с уцелевшими членами Ордена и вне всякого сомнения благодаря этому Орден избежал полного уничтожения. И за это Орден обязан ему благодарностью».

Даже если признать, что Павел I был 72-м Великим Магистром Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского «ДЕ ФАКТО», то, что он сделал для утверждения Ордена иоаннитов в России, для его дальнейшего процветания в мире, не способен был сделать в то время никто. Естественно, что такие решительные действия русского Государя не остались не замеченными его врагами. Конец не заставил себя долго ждать.

События в Европе в последние месяцы XVIII и первые месяцы нового XIX века резко изменили привычную, или, точнее, устоявшуюся расстановку политических сил. Военный переворот, совершенный Наполеоном Бонапартом 18 брюмера 1799 г., подвел черту под периодом Французской Революции. Потоки крови, залившие Францию, бездарное и предельно коррумпированное правительство Директории, обессиленная республика, царство воров… вот что досталось в наследство первому консулу. И он прекрасно понимал, что войну против всей Европы продолжать больше не было сил. Мир, только мир, любой ценой! Уже 25 декабря были отправлены послания Англии и Австрии с предложениями начать мирные переговоры.

Но… Бонапарт не был бы Бонапартом, если бы одновременно не готовил втайне войска. Подготовка к войне шла полным ходом и уже летом 1800 г. произошло знаменитое сражение при Маренго. Побежденная французами Австрия запросила мира, который и был заключен в феврале 1801 г.

Однако еще раньше перед Наполеоном не раз вставал вопрос о поисках союзника Франции в ее борьбе с Англией. К этому времени престиж России на международной арене небывало возрос, причиной чему были блестящие победы Суворова в Италии. И первым, кто понял значение России в мировой политике, был Бонапарт. В январе 1800 г. он заявил: «Франция может иметь союзницей только Россию!». В это же время он писал своему министру иностранных дел Талейрану: «Мы не требуем от прусского короля ни армии, ни союза, мы просим его оказать лишь одну услугу — примирить нас с Россией…»

Наполеон Бонапарт тогда еще, по-видимому, не знал, что Император Павел I в то же самое время приходил к сходным мыслям. На донесении от 28 января 1800 года барона Крюденера, русского посланника в Берлине, сообщавшего о французском зондаже, Павел собственноручно написал: «Что касается сближения с Францией, то я бы ничего лучшего не желал, как видеть ее прибегающей ко мне, в особенности как противовесу Австрии…»

И хотя здесь написано об Австрии, но  Император Павел столь же болезненно относился к Англии, что не осталось тайной для английского посла Уитворта. «Император в полном смысле слова не в своем уме» — писал Уитворт. И хотя, как отметил А.З. Манфред, в поведении российского самодержца «было действительно немало удивительных поступков и черт, вызвавших смущение, страх и даже ужас его современников, но в рассматриваемом вопросе император как раз проявил здравый смысл. Он обнаружил так много здравого смысла, что даже потребовал от английского правительства отозвать Уитворта…»

Правда, высказанные в начале года пожелания о сближении с Францией на какое-то время остались висеть в воздухе. Вице-канцлер граф Н.П. Панин, имевший большое влияние на Императора Павла, считал, что сотрудничество возможно только с «законной» династией.

Однако события 1800 г. заставили Павла по-новому отнестись к молодому правителю. Разгром Австрии, установление порядка и законности во Франции, способствует изменению позиций русского Императора. «Он делает дела, и с ним можно иметь дело», — говорит он о Наполеоне.

«Видимо, прав был министр полиции французской Первой империи Рене Савари, один из самых близких к Наполеону людей, утверждавший, что Павел, объявивший войну анархистской власти, не имел больше основания вести ее против правительства, провозгласившего уважение к порядку».

«После длительных колебаний, — пишет академик Манфред, — Павел приходит к заключению, что государственный стратегические интересы России должны быть поставлены выше отвлеченных принципов легитимизма». Начинаются поиски путей сближения, которые две великие державы ищут одновременно.

Впрочем, решение всероссийского Императора наладить добрососедские и даже союзные отношения с наполеоновской Францией могло иметь и еще одну вескую причину, объяснить которую нам поможет теория пассионарности профессора Л.Н. Гумилева.

Уже в декабре 1800 г. Павел I обращается с посланием к Наполеону Бонапарту, и это свидетельствует, что фактически устанавливаются мирные отношения между двумя великими державами, в условиях формально не прекращенной войны.

12 января 1801 г. атаман Войска Донского Орлов, кавалер Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, получил от Императора (и в то же время — своего Гроссмейстера!) приказ «через Бухарию и Хиву выступить на реку Индус». 30 000 казаков с артиллерией пересекают Волгу и идут через Казахстан (или, как тогда говорили, «земли Киргиз-Кайсацкия Орды»).

Мы помним, как еще недавно в учебниках по истории можно было прочесть об этом как об очередном «безумстве» русского Императора. Кому-то было очень выгодно его таким представлять. На самом же деле план этого похода был согласован с Наполеоном и в его основу были положены совместные действия русского и французского корпусов.

Командиром этой объединенной армии был назначен, по просьбе Павла I, французский генерал Массена. Его экспедиционный корпус должен был через Черное море соединиться с 35-тысячной русской армией в Астрахани.

Император Павел I был непоколебимо уверен в успешном завершении плана разгрома Англии в Индии совместными силами Франции и России. Но, хотя план этот хранился в глубокой тайне, англичане узнали о нем. Это привело с одной стороны к падению 2 февраля 1801 г. правительства Питта, а с другой стороны ускорило решение об устранении русского Императора любыми доступными средствами.

Вся Европа, затаив дыхание, пребывала в состоянии тревожного ожидания…

Весть пришла оттуда, откуда ее ожидали меньше всего. Узнав о том, что Император Павел мертв, Наполеон пришел в неописуемую ярость. Он не сомневался том, что убийство российского Самодержца — дело рук агентов коварных англичан. «Они промахнулись по мне 3 нивоза (дата неудачного покушения роялистов на Бонапарта в Париже при помощи «адской машины» на колесах — В.А.), но попали в меня в Петербурге!», — воскликнул Бонапарт.

Англия была в очередной раз спасена, но и история Европы пошла по другому пути. Совершенно справедливо утверждение известного российского историка В.О. Ключевского: «Этому (павловскому — В.А.) царствованию принадлежит самый блестящий выход России на европейской сцене». Никогда еще Россия не имела такого авторитета и могущества на международной сцене, как это произошло в период кратковременного царствования, умного, проницательного, настойчивого Императора, каким был Павел I.


    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.