Вольфганг Акунов. Мальтийский проект императора Павла (продолжение)

В 10 часов вечера 9 июня французский флагман «Ориан» (L’Orient) дал сигнал к бою. Генерал Ренье с марсельским конвоем двинулся на остров Гоцо. 10 июня на рассвете сам генерал Наполеон высадился с 3-тысячным десантом между городом и бухтой Святого Павла. Как только десантные шлюпы подошли на расстояние выстрела к мальтийским башням и батареям, те открыли огонь. На него отвечали 24-фунтовые пушки французских канонерок. Орденская пехота противодействовала десанту. В дело вступили стрелки. Целый час потребовался французам, чтобы после ожесточенной перестрелки взять штурмом батареи и башни и выбить мальтийцев из города.

Генерал Барагэ д’Илье овладел крепостью и бухтами Св. Павла и Мальты. Преодолев сопротивление обороняющихся, он захватил батареи, башни и всю южную часть острова, взяв 150 пленных и потеряв убитыми и ранеными до 30 человек. Генерал Дезэ захватил все батареи Марса-Сирокко. К полудню столица Мальты была окружена со всех сторон. Крепость вела огонь по французским войскам, подходившим слишком близко.

Значит, война
Все же была,

как писала (правда, по другому поводу) Марина Цветаева.

Генерал Вобуа почти без сопротивления овладел крепостью Читта Нотабиле. Генерал Ренье захватил остров Гоцо, который оборонял 2-тысячный гарнизон, состоявший из местных жителей, и взял в плен всех защищавших остров орденских рыцарей. В час дня французские шлюпы начали выгрузку 12 артиллерийских орудий и всего необходимого для оборудования 3 мортирных платформ. В операции участвовали также 6 бомбард и 12 канонерок, вооруженных 24-фунтовыми пушками. Несколько фрегатов вплотную подошли к порту.

Вечером 11 июня французы уже могли бомбардировать город 24 мортирами, одновременно с пяти направлений. Около половины пятого осажденные сделали вылазку. Французы отбросили их, взяв несколько пленных. При первых пушечных выстрелах в городе, за стенами которого укрылась большая часть жителей острова с семьями и скотом, вспыхнула паника. Жителей, желавших выйти из города, французы загоняли обратно. В течение всего 10 июня смута в городе все усиливалась. При получении каждого нового известия о взятии французами орденских батарей и башен жители устраивали беспорядки.

В руки французских «безбожников», вместе с другими трофеями, попало знамя Великого Магистра иоаннитов. Его захватили французские солдаты под командованием будущего маршала Мармона (но злопамятный Наполеон, не простивший Мармону совершенной тем в 1814 г. измены, обошел этот эпизод в своих воспоминаниях о завоевании Мальты).

Подготовка французов к бомбардировке возбудила ропот среди ополченцев, не желавших быть свидетелями сожжения своих домашних очагов. Несколько рыцарей было убито толпой на улицах. Гроссмейстер Гомпеш приказал освободить из тюрьмы главного «пораженца» — командора Боредона де Рансижата — и направил его, вместе со своим секретарем Дубле(том), на борт «Ориана», с полномочиями на заключение договора о сдаче крепости французам. Те члены Совета, которые особенно энергично призывали к сопротивлению, теперь настаивали на скорейшем заключении мира, ибо являлись в первую очередь мишенью для народного возмущения…

И все-таки повторим — сдача Мальты не была, как мы видим, совершенно бескровной, а значит — бесславной! Хотя времена изменились, и не нашлось среди рыцарей Святого Иоанна нового Пьера д’Обюссона, способного воскликнуть, как при обороне Родоса от турок в 1480 г.:

«Лучше умрем здесь, нежели отступим! Можем ли мы когда славней за веру умереть?».

Акт о капитуляции был подписан на борту «Ориана» 12 июня в 2 часа ночи. В 8 часов утра того же дня все порты и форты Мальты, а также 2 галеры, 2 шебеки и 2 64-пушечных линейных корабля Ордена Святого Иоанна (один из которых стоял на рейде, а второй находился на стапелях) были переданы французским войскам. Наполеон взял на эти суда матросов, прежде служивших Мальтийскому Ордену.

Из 2000 солдат, служивших ранее Ордену Святого Иоанна Иерусалимского, был сформирован т.н. «Мальтийский легион», включенный в состав французской армии. На службу к Наполеону поступили также гренадеры гвардии Великого Магистра и несколько мальтийских рыцарей, давших убедить себя в том, что Наполеон плывет в Египет «сражаться с мусульманами, по примеру средневековых крестоносцев». (Заметим в скобках, что сия «крестоносная миссия» не мешала Бонапарту одновременно призывать под свои знамена ближневосточных иудеев, утверждая, будто он идет восстанавливать Израильское царство и Храм Соломонов!).

Трофеи, в т.ч. штандарт Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, были отправлены в Париж с генералом Барагэ д’Илье. Найденная в казнохранилище серебряная посуда, из которой госпитальеры кормили больных (стоимостью в миллион ливров) по прибытии Бонапарта в Каир была перечеканена в монету. Взятые французами на борт «Ориана» серебряные статуи 12 апостолов из собора Святого Иоанна затонули вместе с флагманом в морском сражении при Абкуире, в котором французский флот был разгромлен английским адмиралом лордом Горацио Нельсоном.

17 июня Великий Магистр Гомпеш отплыл в Триест. На Мальте остался 4-тысячный французский гарнизон во главе с генералом Вобуа. Все мальтийские рыцари французского и итальянского происхождения получили паспорта для въезда во Францию и Италию (находившуюся также под властью французов). По условиям капитуляции, все остальные рыцари-госпитальеры эвакуировались с острова.

Несмотря на все последующие попытки Павла I вернуть России Мальту, сделать это не удалось.

Сдача французам Мальты в 1798 г., потеря почти всего достояния Ордена Святого Иоанна и его казны, как и позорный акт о капитуляции были вменены в вину Фердинанду фон Гомпешу лично, хотя вряд ли было справедливо превращать его в единственного «козла отпущения». Многие рыцари Мальтийского Ордена, принадлежавшие к его различным приорствам и «лангам», отправились в поисках убежища во владения своего Протектора — в Россию.

Вот краткая хронология событий тех месяцев, которые развивались во все нарастающем темпе.

27 августа 1798 г. Великое Приорство Российское, заручившись поддержкой около 100 зарубежных кавалеров, пребывавших в России, издало Манифест, которым низложило фон Гомпеша и обратилась к  Императору Павлу I с просьбой взять Орден Святого Иоанна Иерусалимского под свою защиту.

В изданном 10 сентября Императорском Указе содержалась ратификация актов Великого Приорства Российского и заявление, что он принимает «весь благомыслящий корпус под Наше верховное правление и Императорским Нашим словом обещаем не только сохранить его во всех установлениях, привилегиях и почестях, но и употребить все старания, от нас зависящие, к восстановлению его в то почтительное состояние, в коем он находясь, споспешествовал пользе всего Христианства вообще и каждого благоразумного государства частно». Там же указывается, что Петербург впредь «будет являться главным местом проведения ассамблей Ордена» и приглашение всем Языкам и Приорствам, равно как всем членам Ордена Святого Иоанна «выразить согласие с этим постановлением».

27 октября 1798 г. собравшиеся в Санкт-Петербурге мальтийские рыцари, члены Великого Приорства Российского и другие рыцари Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, находящиеся в российской столице, составили Прокламацию, в которой провозгласили Императора-Протектора Великим Магистром иоаннитов. Однако Павел I не спешил с принятием этого титула. Он хотел заручиться поддержкой духовного главы Ордена  госпитальеров- папы римского Пия VI.

7 ноября 1798 г. в столице Российской Империи городе Санкт-Петербурге состоялось заседание Великого Приорства Российского. Присутствовавшие рыцари-иоанниты признали Гомпеша виновным «в глупейшей беспечности» и недостойным более носить высокий титул Магистра Ордена Святого Иоанна. На заседании было принято Воззвание, в котором, в частности, говорилось:

«Мы, бальи, Кавалеры Большого Креста, Командоры и Рыцари Великого Российского Приорства, и прочие члены ордена Св. Иоанна Иерусалимского, собравшиеся в Санкт-Петербурге, главном местопребывании нашего Ордена, как от нашего имени, так и от имени других «языков» Великого Приорства вообще и всех членов, в частности, присоединяющихся к нашим твердым принципам, провозглашаем Его Императорское Величество, Императора и Самодержца всея России Павла I Великим Магистром Ордена Св. Иоанна Иерусалимского.

Следуя этому Воззванию и в соответствии с нашими законами и установлениями, мы берем на себя священно и торжественно обязательство в повиновении, покорности и верности Его Императорскому Величеству, Его Высокопреосвященству Великому Магистру».

Фердинанд фон Гомпеш был смещен со своего поста, но, как говорилось выше, лишь в 1799 г., под прямым давлением «римского» (австрийского) Императора Франца Габсбурга, он отказался от своего звания.

5 ноября 1798 г. папа римский написал в Петербург бальи графу Джулио Литта из монастыря Кассини близ Флоренции, что он пришел в ужас, «узнав, что Великий Магистр, ради спасения собственных интересов, проявил недостойную слабость, принеся в жертву весь Орден». И далее, ссылаясь на «Декларацию» Павла, папа писал: «мы будем сотрудничать с любой властью, которая необходима, так как в дополнение к напечатанному акту, подписанному Императором, все остальные языки и приории, вместе и по отдельности, приглашаем присоединиться к вышеназванному акту, чтобы Орден мог быть восстановлен в своем былом величии».

Папа римский не знал еще о решении капитула Великого Российского Приорства, поэтому заключил письмо следующими словами: «Мы хотели бы узнать, сколько рыцарей из других приорств присоединились к благородному порыву Императора, и какую резолюцию они могут принять в подтверждение этого и в пример другим».

Только узнав о содержании этого письма, Император Павел решился на принятие титула Великого Магистра иоаннитов, решив, что формальное согласие папы имеется. 13/24 ноября Император принял этот титул. «Мы принимаем титул Великого Магистра этого Ордена, и в связи с этим возобновляем личные обещания, которые Мы делали ранее в качестве Протектора, а именно — на вечно сохранить неприкосновенными все учреждения и привилегии этого знаменитого Ордена, как в отношении свободного отправления религиозных и различных контактов с этим связанным, которые вытекают отсюда для Рыцарей католического вероисповедания, так и в смысле юрисдикции Ордена, местопребывание которого Мы назначаем в Нашей Императорской Резиденции; сообщаем также о том, что Мы не прекратим в будущем употреблять Наше влияние для роста Ордена…»

Церемония интронизации состоялась в санкт-петербургском Зимнем Дворце. На Императора Павла I были возложены все знаки достоинства Гроссмейстера (Великого Магистра) госпитальеров, хотя формального посвящения его в рыцари Ордена Святого Иоанна так и не произошло. Посредством дипломатических нот этот факт был доведен до сведения глав иностранных государств.

С тех пор восьмиконечный мальтийский крест с «ласточкиными хвостами» на концах прочно вошел в символику Русской Императорской армии — начиная со штандартов и знамен и кончая полковыми знаками.

Почти все светские правительства Западной Европы, кроме Франции и Испании, проводившей в тот период откровенно профранцузскую политику, признали нового Гроссмейстера иоаннитов. В пользу признания Императора Павла в качестве такового свидетельствует и тот факт, что данное международное решение получило инаугурацию ни кем иным, как «первейшим из первых» среди коронованных особ Европы — Императором «Священной Римской Империи Германской Нации» и Апостолическим Королем Венгрии Францем II (c 1806 г. — Императором Австрии Францем I) Габсбургом, Протектором Великого Приорства Богемского Ордена Святого Иоанна Иерусалимского); «римский цесарь» пошел еще дальше в своем признании законности избрания Императора Павла новым Гроссмейстером Мальтийского Ордена, повелев конфисковать у Гомпеша священные реликвии Ордена госпитальеров, которые прежний Гроссмейстер сохранил, найдя убежище в Австрии.

В соответствии с имеющимися на сегодняшний день данными, к числу реликвий Ордена Святого Иоанна относились:

1)корона Гросcмейстера мальтийских рыцарей, увенчанная белым восьмиугольным крестом;

2)крест, сделанный по образцу Cвятого Истинного Креста, в золотой оправе, украшенный драгоценными каменьями;

3)десница (правая рука) Святого Иоанна Крестителя, помещенная в особом ковчеге, украшенном самоцветными камнями (которой в Восточной Римской, Греческой или Византийской, Империи поставлялись Патриархом Константинопольским Митрополиты Греческой Православной Церкви);

4)маленькая икона Богоматери Филермской в золотой рамке с бриллиантами;

5)золотой ромбовидный медальон, с вделанным в него шипом из тернового венца Спасителя, который, согласно орденской традиции, принадлежал Гроссмейстеру госпитальеров Жану-Паризо де Ла Валетту.

В августе 1799 г. депутация мальтийских рыцарей была принята в Петергофе Всероссийским Императором Павлом I, Великим Магистром Державного Мальтийского Ордена. Рыцари-госпитальеры просили Павла Петровича принять святыни Ордена иоаннитов в знак благодарности за оказанные Ордену Императором Всероссийским благодеяния и заботу. Павел I решил отметить это событие с особой торжественностью.

В сентябре Императорский двор перебрался на осеннее время в Гатчину, на 12 октября было назначено бракосочетание Великой Княжны Елены Павловны. На этот же день были назначены и торжества перенесения мальтийских орденских святынь.

В 10 часов утра из Гатчинского дворца по направлению к Ингенбургу, где находились представители Мальтийского Ордена, выехал Императорский кортеж. После встречи депутации мальтийских рыцарей и краткого молебна, все повернули обратно во дворец. Во главе крестного хода торжественно шествовало духовенство, за которым в золотой карете ехал бальи граф Джулио Ренато Помпео Литта, везший на красной бархатной подушке золотой ковчег с частью десной (правой — В.А.) руки Иоанна Крестителя. За графом следовали мальтийские рыцари в черных мантиях с белыми восьмиконечными крестами, везшие небольшую икону Божией Матери Филермской и частицу Креста, на котором был распят Спаситель. Рядом с каретой бальи графа Джулио Литта в парадном облачении Великого Магистра иоаннитов шествовал Император Павел I, в сопровождении родовых Командоров и рыцарей Великого Приорства Российского.

По прибытии к дворцу Император Павел I сам взял золотой ковчег и внес его в дворцовую церковь, где святыня была положена на отведенное для нее место.

В память этого события Русская Православная Церковь установила 12 (25 по новому стилю) октября празднование перенесения из Мальты в Гатчину части древа Животворящего Креста Господня, Филермской иконы Божией Матери и десной руки Святого Иоанна Крестителя.

Царь Павел I выделил свыше 7 фунтов золота ювелиру Ф.К. Теремену, который выполнил золотую ризу, усыпав ее драгоценными камнями. Он же изготовил и два ковчега — для десницы Св. Иоанна Крестителя и частицы Креста Господня.

Праздник торжественно отметили еще лишь раз в 1800 г., а после злодейского убийства Павла I масонскими «агентами английского влияния» при русском дворе он только значился в месяцеслове, но более не отмечался. Пятьдесят лет реликвии хранились в санкт-петербургском Зимнем дворце.

В 1923 г. итальянское правительство обратилось в Москву с просьбой вернуть реликвии Мальтийского Ордена (между прочим, тогдашний вождь Италии Бенито Муссолини, за свои заслуги в подготовке признания Ватикана и Ордена Святого Иоанна итальянским правительством был удостоен звания почетного бальи Большого Креста чести и смирения Мальтийского Ордена и сохранились его фотографии с мальтийским крестом на шее). Однако исполнить эту просьбу оказалось невозможным.

Какое-то время они находились в православном соборе в столице Эстонии Таллине (бывшем Ревеле), но затем были перевезены в Данию к Вдовствующей Императрице Марии Феодоровне. После ее смерти святыни оказались вначале у короля Георга (Георгия) II Греческого, который передал их югославскому королю Александру Карагеоргиевичу, и они хранились в специальной часовне в королевском дворце. После оккупации Югославии войсками Гитлера, Муссолини, Хорти и царя Болгарии Бориса в 1941 г. юный король Югославии Петр II Карагеоргиевич успел отправить святыни, перед тем как покинул страну, в один из православных  монастырей. Считалось, что следы их затерялись. В действительности же дело обстояло иначе.

Десница святого Иоанна Крестителя тайно сохранялась в Острожском монастыре, но там она была обнаружена титовской спецслужбой «Удба» и передана в государственное хранилище. В 1968 г. один из полицейских сообщил об этом Цетинскому игумену Марку (Каланья) и епископу Даниилу, которым удалось вызволить святыню и положить ее в черногорский Цетинский монастырь.

В 1993 г. десница Святого Иоанна Крестителя и часть Животворящего Креста Господня были переданы в Цетинский монастырь Рождества Пресвятой Богородицы. После развала Югославии и превращения Черногории в самостоятельное государство святыни были перенесены в Цетинский исторический музей. Интересно, что гербом Черногории, вновь обретшей независимость (которая была ликвидирована Сербией после Первой мировой войны), на груди гербового черногорского орла появился геральдический щит с белым восьмиугольнным мальтийским крестом на красном поле.  Герб на груди коронованного сербского двуглавого государственного орла также идентичен гербу Ордена Святого Иоанна Иерусалимского — он тоже представляет собой геральдический щит с белым (но не восьмиконечным, как на гербе современной Черногории, а прямым) крестом на красном поле, но с добавлением четырех белых букв «С» («Сербия Спасет Себя Сама») по углам креста. Но это так, к слову… Филермская икона Божией Матери до сего времени находится в музее, хотя церковные власти не раз обращались с ходатайством о возвращении святыни.

Для обеспечения постоянного существования Ордена Святого Иоанна в России Император Павел I, в соответствии со статьей XXIII российско-мальтийской Конвенции 1797 г., своим Указом учредил своим Указом для членов Ордена иоаннитов из числа представителей самых аристократических семейств России родовые командорства. Павел Петрович также пожаловал Ордену Святого Иоанна Иерусалимского один из самых прекрасных дворцов в Санкт-Петербурге, принадлежавший князю Воронцову и получивший название «Мальтийского Дворца», внутри которого были построены римско-католическая базилика для католического Великого Приорства Российского (в которое, впрочем, входили не только католики!) и православная домовая церковь для Великого Приорства Греко-Российского, в которое входили православные мальтийские рыцари. Он также щедро одарил оба Российских Приорства.

Говоря о внешнеполитическом аспекте «мальтийского проекта», еще раз подчеркнем, что для Императора Павла в 1798-1799 гг. речь шла о создании международной легитимистской Лиги, христианской, но внеконфессиональной, которая должна была противостоять революционному движению во Франции. Иными словами, Император Павел I хотел создать международную общехристианскую анти-масонскую организацию. Естественно, что масонским деятелям Европы это пришлось не по нутру. Павлу I был вынесен смертный приговор, который и был вскоре исполнен лицами, состоящими в одной из санкт-петербургских франкмасонских лож английского обряда.

В заговоре, вероятно, был замешан и его сын, будущий Император Александр I. Не это ли раскаяние в двойном смертном грехе — цареубийства и отцеубийства — стало причиной его таинственной «смерти» — добровольного оставления Александром I престола (замаскированного его якобы «внезапной смертью» в Таганроге в 1825 г.). Загадка так называемой «Таганрогской мистификации» и появления таинственного старца Федора Кузьмича до сих пор остается одной из неразгаданных тайн российской истории.

Тем временем события вокруг нового Гроссмейстера мальтийцев развивались следующим образом. 16 марта 1798 г., папский нунций во Флоренции по указанию римского понтифика направил папскому нунцию в России  Лоренцо Литте в Петербург послание, гласившее:

«В довершение к тому, что Великий Магистр Гомпеш незаконно был низвергнут из сана, новым Великим Магистром Ордена был провозглашен российский Император… Апостолические постановления оставляют за Святым Престолом исключительное право судить о личности Великого Магистра, равно как и определять статус Ордена, в котором устанавливаются точные и неизменные правила, касающиеся избрания предстоятелей Ордена, изменить которые может только Папа».

Манифестом от 29 ноября 1798 г. «О установлении в пользу Российского дворянства Ордена Святого Иоанна Иерусалимского», Павел I учредил 98 родовых (фамильных или семейных) командорств («Jus patronatus») на территории Российской Империи. Его же Манифест от 28 декабря 1798 г. устанавливал правила приема и старшинства принятых в Мальтийский Орден российских дворян. В этом манифесте, в частности, констатировалось:

«Орден Святого Иоанна Иерусалимского в империи Нашей составлен быть имеет из Великого Приорства Российско-Католического, основанного учреждением 1 января 1797 года, и из Великого Приорства Российского, основанного учреждением 12 ноября 1797 года».

Для вступления в Великое Приорство Российское, православному необходимо было представить доказательства, что данная семья принадлежит к наследственной аристократии «по крайней мере сто пятьдесят лет». Законные же наследники основателя родового командорства Ордена Святого Иоанна не обязаны были представлять в это Приорство доказательства своей принадлежности к аристократии с тем, чтобы их включили в число наследников.

Сложная ситуация, в которой оказался папа римский Пием VI, наложила свой отпечаток на его действия в отношении событий, происходивших в Ордене Святого Иоанна.

    (окончание следунт)

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.