Елена Ермакова. Визуализация Чуда

С документальными фильмами Студии «Другое Небо» я познакомилась 15 лет назад, когда работала программным директором Фестиваля мировоззренческого кино. Тогда меня заворожил своеобразный, только формирующийся, но уже узнаваемый почерк режиссера Виктории Фоминой. В фильмах, где героями были святые подвижники, исследовалось и визуализировалось четырехмерное, мистическое пространство Чуда. Не случайно эти фильмы-портреты  стали получать награды российских и международных фестивалей и вошли в учебные курсы нескольких ВУЗов по дисциплине «Эволюция киноязыка», а студия была охарактеризована как «Мастерская исследований визуализации смыслов». В рамках работы Студии  «Другое Небо» создан Медиа-музей духовной истории города Романова-Борисоглебска, который дважды становился победителем конкурса Президентских грантов. В мае 2021 года музейные проекты были награждены золотыми медалями Международной Академии Современных Искусств. Наград удостоились Медиа-музей духовной истории г. Романова-Борисоглебска и фильм «У Окна», посвященный памяти священномученика Иакова Архипова.

    ( Афиша фильма «У ОКНА» (документальная анимация, 2020)

    О творческом пути и о возможностях показать на экране средствами кино мистическое пространство Чуда я решила поговорить с руководителем АНО «Студии «Другое Небо», академиком ЕАТР, доцентом МГППУ, директором Медиа-музея духовной истории г. Романова-Борисоглебска, режиссером и сценаристом, кандидатом искусствоведения Викторией Фоминой.

      ( Ил. 2. Виктория Фомина)

      — Виктория, я помню, как мы познакомились.  Мы шли по бульвару. Была весна. Ты тогда работала в журнале «Алфавит». А я спросила, чего тебе больше всего хочется в жизни. И вдруг ты сказала: «Снимать православное кино». Я так удивилась… Объясни, пожалуйста, что для тебя значит «православное кино», и как изменилось с тех пор твое отношение к этому виду аудиовизуального творчества?

      — Я крестилась в 29 лет, когда уже закончила физфак МГУ, имела разряд по бриджу, играла в преферанс на деньги, курила пачку «Примы» в день, подрабатывала на конкурсах красоты, создавая девушкам имидж. Эта жизнь дала трещину, когда я бросила ВГИК, чтобы кормить детей. Поменялся горизонт — теперь мне хотелось ехать по ухабистой дороге к разрушенному храму или монастырю, снимая, попутно. Православие, кино и экстремальное вождение были для меня составляющими образа счастья. С тех пор, вволю наездившись, я едва ли на троечку овладела навыками цивилизованной езды, но с бездорожьем справляюсь с Божией помощью. В кино – также, наверное.  За это время я поняла, что главное – человек. В Православии вообще истина – это не концепция, а Человек, точнее Иисус Христос. Мне близко такое отношение, все мои фильмы – портреты. Но для портрета нужно больше, чем свобода перемещения.

        ( Кадры из фильма «Башня» (документальный, 2006)

        Помню интервью святейшего патриарха Алексия, где он сказал, что православное искусство – это не дешевая поделка на православную тему, а то, что хорошо. Привел в пример Сэлинджера  «Над пропастью во ржи» и сказал, что это – история мальчика, который хочет стать священником.  Почитая патриарха Алексея и, как обычно,  все воспринимая буквально, я, не перечитывая, всучила книгу своему старшему — тринадцатилетнему тогда — сыну Вале. Он был крайне озадачен: «Почему Вы вдруг решили, что этот мальчик, разнообразно познающий жизнь вплоть до посещения борделя, — собирается в священники?»

         Когда я писала реферат о православном кино, проблема виделась как противоречие между темой и идеей. Ведь фильмы, рассказывающие о святынях православной церкви, и фильмы, утверждающие Евангельские ценности, — это не совсем одно и то же. Великий фильм Тарковского «Андрей Рублев», созданный на основе жития преподобного Андрея, — это, прежде всего, история художника, а фантастический «Сталкер», снятый по «Пикнику на обочине» братьев Стругацких, — фильм о святом. Материал, исторический или иной, — это направление авторского взгляда, не менее важно — кто и зачем смотрит. В житие святого царя-мученика Николая, при желании можно разглядеть какую-нибудь «Матильду», игнорируя удивительные стороны жизни Императора и его семьи – от шедевральных съемок люмьеровских операторов, до того факта, что Царица Александра и Великие княжны, отказались уехать в родные европейские дворцы, чтобы в чужой России ассистировать на ампутациях в солдатских госпиталях.

          ( Царская семья в Англии. Менее чем через 10 лет эти мирно гуляющие люди будут расстреляны)

          Лет 20 назад гораздо более мирно прошел анимационный фильм «Илья Муромец», без малейшего намека на то, что в образе простоватого увальня запечатлен не комический персонаж фольклора, а преподобный Киево-Печерской Лавры. Это – крайние случаи, конечно. Приведу противоположную крайность – фильм Альмодовара «Все о моей матери». Посмотрев впервые, я была настолько тронута альмодоваровской всепрощающей любовью и добротой, что сказала священнику Евгению Ефремову: «Это – православное кино». Придя в студию «Иное кино», он попросил диск с этим фильмом и был удивлен шоковой реакцией: «Батюшка, Вы можете взять, что угодно, но православное кино – это «Остров», а не это…». Они утверждали, что за обширной информацией о сексуальных извращениях и операциях по смене пола, альмодоваровская всепрощающая любовь и доброта должны померкнуть в целомудренном сознании. Тем не менее, Господь в Евангелии много беседовал с блудницами, а святая Елизавета Федоровна Романова не шарахалась от страдающих людей, а потратила свои богатства на оказание помощи опустившимся пьяницам и сифилитикам.

             ( Троице-Сергиевская Лавра. Вечер. Фото 1946 год. Авторская печать. Фотография была подарена наследниками основателя пиктореализма, и во многом определила изобразительную стилистику АНО «Студия «Другое Небо».)

                     В девяностых ощущался вакуум информации о святынях и святых, как существенная брешь в культурном пространстве России. Учитывая, что издревле города строились вокруг храмов, а наука и литература развивались в монастырях, не признавать влияние православия на русскую культуру – то же самое, что игнорировать влияние Солнца на погоду. Верить во Христа или нет – личный выбор человека, но учитывать культурное влияние русского православия от городской архитектуры до книгопечатанья – вопрос исторической честности. Так как несколько поколений игнорировали этот аспект, недостаток информации привел к культурному голоду, ответом на который в 90-ых годах прошлого века стала масса дешевых изданий и огромный поток фильмов и передач самого разного качества. Божией милостью режиссеры воцерковились, православные научились снимать, качество фильмов улучшилось… Сейчас голод утолен.

                   ( Троице-Сергиевская Лавра. День. Кадр из фильма «Семья архимандрита Рафаила» (документальный; АНО «Студия «Другое Небо». Фильм посвящен светлой памяти архимандрита Рафаила (Бараника) и снят по мотивам его проповедей. В настоящее время картина находится в стадии завершения производства.)

              Вне особого социального заказа я не уверена,  что православное кино актуально обособлять – оно вошло частью в познавательное кино, в социальную рекламу или в честную кино-героику и кино-драму, без дополнительных бонусов и скидок за православную тематику.  Вероятно имеет смысл говорить о православном телевидении и медиа-проектах, рассматривающих и запрещающих определенный тематический спектр. Впрочем, может быть я не права. Спустя двадцать лет, десяток фильмов и сотни тысяч километров, я не знаю, что такое православное кино. Про то, чем занимается наша студия «Другое Небо», я знаю и могу рассказать.

                ( Кадры из фильма «У окна» (анимадок, 2020, в фильме звучит песня В. Кузьмина (Черного Лукича))

                — В фильме «У окна» есть слова Отца  Павла Флоренского: «Иконы неоднократно бывали не только окном, сквозь которые виделись изображенные на них лица, но и дверью, которой эти лица входили в чувственный мир». Ты часто используешь многократную экспозицию, некий послойный коллаж из храмовой символики. Поэтому у тебя мир Православия, мир святости рассеян в пространстве кадра. Внутри его живут действующие лица твоего повествования. Поэтому создается ощущение, что в твоих фильмах нет главных героев в привычном нами понимании? Кто твои герои на самом деле?

                — В 90-ых я писала сценарии для телепередачи «Очевидного-Невероятного» и очерки об ученых в журнал «Алфавит». Что мне еще было писать после физфака МГУ? Я, кстати, думала, что мы с тобой познакомились на фестивале Мировоззренческого кино в Центре Управления Полетов. Тогда в доме культуры города Королева шли фильмы  «ГравиДанс» Владимира Кобрина, «Космический рейс» Василия Журавлева с Циолковским в главной роли… Сначала я увидела тебя на сцене, а потом ты будто с картины сошла – подошла ко мне в зале. Потом я увидела ракету из «Космического рейса» перед Музеем Космонавтики в Калуге. Киногероика в моем сознании ожила, вошла в реальность.

                Меня всегда интересовали гении – не «бытовуха», а героика. Есть линия наименьшего сопротивления: «Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше». Но если все будут таким образом грести под себя, согласно второму началу термодинамики, произойдет хаос, увеличение энтропии, тепловая смерть Вселенной. Изучая синергетику, я выяснила, что для выживания любой системы некоторая ее часть – процентов 10 – должна поступать иначе. Грубо говоря, против личной выгоды и инстинктов самосохранения. Конрад Лоренц писал, что в животных популяциях самки часто бросаются на охотников – защищая потомство, берут удар на себя.

                Героика – это тоже антиэнтропийное поведение. Колумб вместо того, чтобы сидеть в лавке своего папеньки-иудея поплыл в кругосветку, влюбленный в английскую королеву, а академик Королев в сталинских лагерях планировал  космонавтику.  Академик Раушенбах называл это «геном религиозности» — он в кавычках это писал, как метафору. Параллельно генетик Эфроимсон исследовал подобный феномен антиэнтропийного поведения, когда человек вместо того, чтобы спасать свою шкуру, тянется куда-то вдаль. Сам Борис Раушенбах, сидя в зоне во время войны, в сибирском бараке без крыши учил математический анализ, рассчитывал баллистику «Катюш», потом на космические исследования перешел. Хотя Борис Викторович, кстати, всегда сетовал, якобы у него самого этого «гена религиозности» нет. Короче говоря, общаясь с гениями или читая их мемуары, я поняла, что никто из них нарочно популяцию не спасал – они руководствовались искренними личными мотивами любви, боли, поддержки, интереса, желанием сохранить то, что дорого. Со стороны казалось, что они жили вдохновенно, выглядели молодо. Но когда начинаешь писать о человеке, тем более, снимать, ты буквально ощущаешь себя на его месте — чувствуешь в его шкуре. Не полностью, конечно, а как говорится, в меру своей испорченности.  Но монтаж – это очень близкие отношения. Делая портретные очерки об ученых и философах, я все сильней чувствовала, насколько они несчастны. Иногда, до полного отчаяния. Я вообще меру таланта воспринимаю в сопоставлении с тяжестью, которую несет человек. Помнишь, в Евангелии Господь дал каждому, сколько может понести? И я, влезая в чужие «шкуры», иногда сплющивалась под тяжестью этой ноши, понимала, что не тяну, руки опускались.

                  ( В. Фомина (слева-направо) на съемках фильма «У окна» (в окрестностях с. Великого Ярославской области); во время интервью с литературоведом М. Я. Вайскопфом (в Доме ученых г. Москвы); на защите диссертации (во ВГИК им. С.А. Герасимова); на съемках студенческого фильма «Я люблю» (в аудитории МГППУ).

                           В ту пору я, как многие, начинала в Церковь ходить. Те, кто воцерковлялся в восьмидесятые, участвовал во вдохновенных сестричествах и братствах. Многие семьи до сих пор живут энергией этого коллективного плодотворного процесса — восстанавливались храмы, монастыри, службы милосердия. Речь шла не только об изменении образа жизни – восстанавливались порванные нити нашей памяти, происходила канонизация святых, требовалось переосмысление истории. Я, к сожалению, по жизни все время опаздываю – каждый раз на работу, четырежды в роддом, опоздала на волне коллективного энтузиазма покорить Америку, уехать на БАМ, стать сестрой милосердия, восстановить храм.  Приехала на Онежское озеро помочь – а храм уже был восстановлен. В Калязине герой нашего фильма «Башня»  Александр Капитонов множество святынь восстановил, но к моему приезду уже утонул – Царствие ему небесное! Так что мое воцерковление с коллективным энтузиазмом мало связано, оно связано с личностями прославленных святых и современными героями-подвижниками. Снимая их жития, я ощущала их как самых близких людей. И я поняла, что святые похожи на гениев, только они счастливы.  

                    ( Лауреаты фестиваля мировоззренческого кино 2007 года Б. Лизнев ( Приз зрительских симпатий за «Полк! Смирно!» и В. Фомина (Приз имени В. Кобрина за фильм «Башня»)

                    Это для меня такая информация колоссальная оказалась – главная тема, которую я тридцать лет изучала с разных сторон: в виде диссертации, монографии, музея, снимая фильмы. Я пыталась понять, скажем, зачем преподобный Сергий Радонежский – ростовский дворянин – построил себе келью среди дремучего леса и стоически замерзал там на протяжении многих лет. Ладно бы он один такой был, но к нему монахи пришли и стали рядом мерзнуть, понимаешь? Более того, десятки его учеников пошли по направлению М8 строить такие же кельи, на месте которых сейчас монастыри Северной Фиваиды. Значит, были последователи у них, причем не слабые и не бедные, мягко выражаясь. Но зачем они туда отправились?

                     Двадцать лет назад я познакомилась с двумя такими людьми – одна из них послушница Анна (сейчас инокиня Фомаида) жила без электричества на острове и берегла храм на родине преподобного Макария Калязинского. Ее избушка была заметена до верха окон. Мы камеру Betacam в корыте тащили туда через замершую Кашинку. Анна вышла нам навстречу с желтыми санками – высокая женщина, краше которой нигде в мире нет. На обратном пути мы потеряли радиомикрофон – ночью, на снежном поле, во время метели – она помолилась и нашла. Потом мы приезжали туда десятки раз, но поразило первое четкое ощущение, что до Бога тут ближе, чем до соседнего магазина. Я ощутила, что пространство не трехмерно.

                      ( Афиша фильма «Башня»)

                               До этого я читала Раушенбаха о четырехмерности, что наряду с трехмерным физическим миром существует четвертое мистическое измерение. Когда его спрашивали, почему Гагарин в космосе Бога не видел, Борис Викторович говорил: «В физическом небе Бога быть не может, мы математики считаем, что Он находится в четвертом измерении».

                      (продолжение следует)

                      (В иллюстрациях использованы кадры Александра Гринберга, Максима Орехова, Вадима Кошкина и афиши Георгия Петрова.)

                      10 Comments on “Елена Ермакова. Визуализация Чуда”

                      1. Перечитала еще раз здесь. Увидела много нового, что не заметила при беседе. Замечательно подобраны иллюстрации, которые раскрывают новые смыслы. Пошла пересматривать фильмы. Все-таки твое кино завораживает… Спасибо!

                      2. Очень нужны такие фильмы. Очень важно чтобы они шли по телевизору и не только по православным каналам. Не все слушать про политику целыми днями — важно показывать о главном. Прям на первом канале такие фильмы показать. Показали бы мне такие фильмы в детстве я бы строила жизнь по-другому и оборотов не делала

                      Добавить комментарий для Лена Отменить ответ

                      Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

                      Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.